Экспертный совет по промышленной политике
Рыночное саморегулирование
и регулирование через «уполномоченные» СРО
v. 0.1, 18 октября 2002г.
Основные отличия предлагаемого подхода к саморегулированию
Саморегулирование
Множественность механизмов рыночного саморегулирования
Сращивание бизнеса и государства: теория «захвата»
Регулирование через УСРО
Провайдеры и их регулирование (регулирование сетей)
Тренд к подавлению рыночной инициативы в УСРО
Финансирование разработки требований при саморегулировании
Зависимость качества требований и стандартов от используемых механизмов и протоколов их разработки
Рынок: лучший регулятор для саморегуляторов
Новые механизмы разработки стандартов, правил и законопроектов: меньше демократии
Опыт частного надзора и контроля
Франчайзинг
Аудит (и опыт с Enron)
Пример: Underwrites Laboratories – техническое саморегулирование
План законодательной работы
todo

Основные отличия предлагаемого подхода к саморегулированию
Основные отличия предлагаемого подхода от реализованных сейчас в России и тех, которые обсуждаются законодателями и лоббистами:
•	Четкое различие между регулированием и саморегулированием. Недопустимость переноса протоколов регулирования (требование демократичности, особой организации надзоров и контролей) на саморегулирование – поэтому недопустимость равенства подходов нормирования регулирования через «уполномоченные» организации к нормированию подходов саморегулирования.
•	«Аутсорсинг» регулирования рыночным институтам – переход к саморегулированию, чтобы рынок (а не даже коллегиальное) административное решение устанавливало приемлемое соотношение между выгодами от жесткого регулирования и той ценой, которую приходится за эти выгоды платить. Например, использование частных добровольных сертификационных лабораторий вместо обязательных.
Саморегулирование
Множественность механизмов рыночного саморегулирования
К саморегулированию относят различные формы неценового регулирования вертикальных рынков (отраслей) – когда участники рынка заключают контракты, предусматривающие выполнение ограничений на их деятельность, или накладывают на себя такие ограничения в добровольном порядке.
Это нередкий случай на рынке, когда организации подчиняются не только своим владельцам:
•	Кредитные организации и страховые компании зачастую обуславливают выдачу кредита или страхового полиса выполнением их ограничивающих требований;
•	Организации, вступая в члены саморегулируемой организации, принимают ее требования;
•	Франчайзи, заключая договор с франчайзором обязуются выполнять его требования;
•	Организации, декларировавшие для своих процессов, услуг или продуктов следование каким-то открытым стандартам в одностороннем порядке обязуются следовать этим стандартам.
Тем самым в саморегулировании существуют те же составляющие, что и в регулировании:
•	Выработка требований;
•	Надзор и контроль за их выполнением;
•	Санкции за невыполнение.
Важно помнить, что в случае саморегулирования организации накладывают на себя ограничения добровольно, по контракту. Поэтому институционально саморегулирование устроено совершенно иначе, нежели регулирование: невозможно злоупотребить властью при саморегулировании – поставщики некачественных услуг саморегулирования (некачественных требований, некачественного надзора и контроля, неадекватных санкций) быстро потеряют клиентов на свои «услуги саморегулирования» и разорятся. Этого не может произойти с государственным регулятором, ибо от его услуг нельзя отказаться, они осуществляются в силу закона, а не в силу контракта. К тому же доход государственного регулятора не зависит от качества предоставляемых им услуг. Поэтому протоколы регулирования должны содержать встроенные механизмы защиты от злоупотреблений чиновников.
О появлении какого-то значимого уровня саморегулирования в отраслях можно говорить только после значительного их дерегулирования, после того, как появляется конкуренция и кооперация участников рынка и необходимость ее нормировать. В условиях государственного регулирования большинство аспектов поведения предприятий по выпуску товаров и услуг определяются прихотями государственного регулятора, поэтому эффект от саморегулирования минимален. Действительно, зачем связанному государством по рукам и ногам предприятию накладывать на себя дополнительные узы? Но если эти предприятия освободить, то у них появятся стимулы ограничивать свое поведение, нормировать конкуренцию.
Сращивание бизнеса и государства: теория «захвата»
Собственно, неверно говорить, что государственное регулирование не является в какой-то мере и саморегулированием: согласно теории «захвата», предложенной школой общественного выбора, обсуждающей политические процессы в экономике, крупнейшие участники рынка сильно заинтересованы в наличии регулятора, представляющего именно их интересы. Поэтому крупнейшие игроки отрасли постепенно комплектуют штат регулирующего органа «своими» кадрами (так называемая «политика вращающихся дверей» – один чиновник приходит из корпорации на работу в регулирующий орган, а другой в тот же момент уходит на работу в какую-нибудь крупную корпорацию регулируемой отрасли). Через некоторое время после создания отраслевого регулятора он неизбежно начинает придерживаться следующей политики:
•	Принимает интересы своей отрасли, как свои родные, а интересы общества как целого (в том числе потребителей, поставщиков, конкурентов из других отраслей) преуменьшает.
•	Защищает свою отрасль от конкурентов из других отраслей и других регуляторов. Например, Банк России борется за участие банков в рынке ценных бумаг, а ФКЦБ требует для своих инвестиционных банков возможности проводить некоторые типы банковских операций; министерство транспорта борется с МПС и трубопроводами – и так далее, примерам несть числа.
•	Под давлением крупнейших игроков рынка существенно поднимает входные барьеры в отрасль, при этом большим отраслевым компаниям от этого ничего не делается, а у их конкурентов – маленьких и региональных компаний – возникают большие проблемы.
•	Вводит несколько уровней регулирования (например, кроме лицензирования предприятий вводит принудительное лицензирование специалистов, как это произошло на рынке ценных бумаг).
Все это сильно усугубляется, когда (гос)регулятором оказывается организация, состоящая из представителей самой отрасли – тогда под вывеской (уполномоченное государством) «саморегулирование» могут скрываться вполне «диктаторские» практики, восходящие к средневековым гильдиям:
•	обязательный и единственный «отраслевой комсомол», задирающий входные барьеры и тем ограничивающий конкуренцию (классический вариант СРО, уполномоченный государством – далее «уполномоченная» СРО, УСРО).
•	Ценовый картель, ограничивающий конкуренцию (на госуровне это организации типа ОПЕК). По счастью, подобного сорта ограничения не слишком выполнимы.
•	Лоббистская организация, пытающаяся законодательно поднять входные барьеры или искусственно определить границы отрасли, и тем ограничивающая конкуренцию (professional association);
•	Лоббистская организация, стремящаяся нарисовать радужные перспективы своей отрасли, и использовать это для привлечения в отрасль капитала (trade association).
Вместе с тем у саморегулирования и даже у регулирования есть существенное достоинство: они вырабатывают и внедряют отраслевые стандарты взаимодействия, в конечном итоге ведущие к уменьшению отраслевых транзакционных (на нахождение партнеров по сделкам и обеспечение контрактов) и производственных издержек. 
Но и в вопросе создания стандартов возможны «перегибы»: при отсутствии конкуренции в организациях саморегулирования будет отсутствовать и конкуренция в вырабатываемых стандартах, что быстро приведет к неэффективности этих стандартов (а связь стандартов с эффективностью применяемых технологии можно легко продемонстрировать на примере любой отрасли – и ошибка в выборе стандарта любым регуляторам не должна приводить к технологической стагнации в отрасли в целом).
Теория «захвата» хорошо объясняет, почему невозможно проводить реформу отрасли «изнутри» ее: госрегулятор и регулируемые – это «как муж и жена», они все вышли из одной отраслевой «тусовки». Снаружи они выглядят как непрерывно спорящие и отстаивающие каждый свои интересы, но на любое вмешательство в их внутренние дела отвечают совместным отпором. Принципиальная критика институционального устройства отраслевого регулирования никогда не найдет понимания у сообщества регулируемых бизнесов – и тем более не будет поддержана регулятором. Предлагаемые изнутри отрасли реформы обычно сводятся к мелкому косметическому ремонту законодательства, заканчивающемуся в итоге резким усилением возможностей регулятора – против чего представители отраслевых бизнесов часто и не возражают: многие из них имеют своих неформальных представителей в чиновничьих креслах.
Регулирование через УСРО
Нельзя говорить, что наличие на рынке СРО обязательно является саморегулированием. В тех случаях, когда одна (или даже несколько «избранных», но тщательно разведенных по сферам влияния на рынке СРО) уполномочены государством на выполнение регуляторных функций, речь должна идти о регулировании, а не о рыночном саморегулировании. Легко распознать такую ситуацию: государство определяет на рынке только одну саморегулируемую организацию (даже если законодательство разрешает их иметь несколько – например, выдавая лицензию только одной из них, или давая существенные привилегии членам только одной из них), членство в которой так или иначе оказывается обязательным для участников рынка (либо из-за необходимости получить привилегии, чтобы успешно конкурировать с другими предприятиями, тоже получившими подобные привилегии, либо просто в силу прямого запрета поступать иным образом).
Государству выгодно регулировать бизнесы через «уполномоченные» им СРО:
•	Чиновники на практике имеют тот же уровень контроля, что и без УСРО. УСРО, как правило, выступает не более чем марионеткой в руках отраслевого регулятора.
•	Чиновники получают дополнительный бюджет на надзор и контроль в отрасли – бюджет, составленный из членских взносов участников подобной «обязательной» СРО.
•	При любых происшествиях/скандалах чиновники могут списать их не на свои недосмотры («неэффективное регулирование»), а на «плохое саморегулирование»
•	Можно организовывать различные санкции для участников рынка, но они будут проводиться не руками регулятора, а руками как бы самих участников рынка – через вынужденную подчиняться регулятору УСРО.
Институт регулирования через УСРО устроен почти так же, как и институт государства (в котором есть правительство, партии, гражданское общество и т.д.). Но саморегулируемая отрасль меньшего масштаба, чем все государство поэтому цена совершаемых органами саморегулирования управленческих ошибок относительно меньше, к тому же профессиональных решений принимается несколько больше (все-таки большинство чиновников саморегулятора являются профессионалами в своей отрасли, в отличие от чиновников государства, которые зачастую не являются профессионалами в сфере их ответственности). И нужно помнить: даже плохое саморегулирование лучше государственного регулирования: отраслевого «пахана» все-таки свергнуть легче, чем данного государством отраслевого «диктатора».
Лоббирование картельных соглашений со стороны крупнейших участников рынка достигает такой силы, что конкуренция в отраслях, где вводится регулирование государством через «избранную» СРО (не путать с реальным саморегулированием) может быть существенно ограничена. 
Классическое исследование Friedman и Kuznets еще в 1945 году показало, что в Америке 1929-1936г.г. рента на профессиональные сервисы (типа бухгалтеров, брокеров, медиков, юристов) достигала 15-110% в силу ограничения поставки сервиса, вызванного освященного государством саморегулирования данных профессий. 
Поэтому многие теоретики-экономисты уделяют большое внимание альтернативам такого регулирования через УСРО, поскольку рыночное саморегулирование вполне возможно и без «уполномоченных СРО», а самоограничения участников рынка будут вводиться под воздействием вполне рыночных сил, а не под принуждением со стороны государства:
•	Принуждение только к раскрытию информации дает стимул к использованию лучших стандартов и практик
•	Независимые рейтинговые агентства показывают лучшие и худшие фирмы и продукты, заставляя отрасль непрерывно улучшать качество своей работы
•	Конкуренты (как из своей отрасли, так и из соседних отраслей) бдительно следят за нарушением общерыночного законодательства и за качеством продукции, не забывая рассказать общественности о всех промахах своих коллег по бизнесу
Провайдеры и их регулирование (регулирование сетей)
Есть также особое понимание саморегулирования: это регулирование в области стандартов отношений между провайдерами. Каждый провайдер при этом представляет собой всю отрасль и поэтому связан контрактами с другими провайдерами в инфраструктуру (network). Провайдерская инфраструктура при этом обеспечивает повсеместность сервиса через образовавшуюся сеть. Так, 
•	интернет-провайдеры предоставляют потребителю доступ ко всему интернету, а не только к оборудованию данного провайдера, 
•	почта предоставляет доступ к доставке небольших грузов во все почтовые отделения по всей стране (и даже по всем странам)
•	страховая компания предоставляет доступ к перестраховочному ковру;
•	банк предоставляет доступ к рынку кредитов;
•	брокерская фирма предоставляет доступ к рынку ценных бумаг и депозитарной инфраструктуре;
•	и т.д.
В провайдерских структурах саморегулирование относится прежде всего к вопросам образования сети, оно прежде всего определяет вопросы, ведущие к низким транзакционным издержкам по становлению сети:
•	Технические стандарты и типовые процедуры на осуществление взаимодействия между участниками провайдерской инфраструктуры;
•	Типовые договора о разделении выгод, рисков и ответственности между участвующими провайдерами;
•	Средства наказания провайдеров-участников, нарушающих контракты и общепринятые в данной сети бизнес-практики путем организации им бойкота (отказа в пользовании инфраструктурой).
Как правило, дальше участники сети ставят вопросы поднятия надежности функционирования сети. Все быстро соглашаются, что мошенникам и обманщикам не место на рынке, и здесь саморегулирование будет успешным. Затем группа компаний начинает лоббировать защиту сети от каких-нибудь операторов с неочевидным для всех изъяном («рыжих», часто в этой роли выступают агрессивные молодые и маленькие региональные компании, рвущиеся на центральные рынки). После того, как это очевидным образом проваливается (или приводит к де-факто распаду сети на две подсети – допускающие «рыжих» и не допускающие их), антирыжисты начинают поиск диктатора, обеспечивающего крупным игрокам надлежащую защиту от «рыжих». Очень часто это выражается в лоббировании уполномоченности со стороны государства такому вначале «самозванному» регулятору, и затем прижатие «рыжих» уже всей силой государственной машины. 
Иногда крупнейшие участники рынка добиваются в подобных случаях «отраслевого раскола» по важным для них вопросам, и даже введения государственного регулирования в отрасли (один из последних скандальных случаев – это обращение организации инфраструктуры интернет-имен ICANN к государству (США) с просьбой обеспечить госрегулирование, чем были возмущены многие участники рынка).
Важно отметить, что ценность сетей обычно во множественности их узлов. А число узлов сети определяется в том числе и жесткостью соблюдения стандартов сети. При возникновении параллельных стандартов число узлов каждой из альтернативных провайдерских сетей падает – отсюда неизбежные попытки задушить стандарт-конкурент, а с ним и поддерживающего его регулятора. Это означает, что конкуренция регуляторов на провайдерских рынках будет всегда (ибо всегда будет конкуренция технических стандартов), и будет всегда жесткой, с максимальными попытками каждого из регуляторов привлечь на свою сторону государство.
Тренд к подавлению рыночной инициативы в УСРО
Акцент в прорвавшейся к «государственной уполномоченности» инфраструктурной саморегулируемой организации сразу меняется с провозглашаемой цели «улучшить разработку стандартов и правил» на цель «подавить всех отступников и еретиков». Представьте руководителя организации, получающей от своих членов по рублю на их битье дубинкой по голове, и по рублю на оказание им помощи, обмена опытом, разработки стандартов, исследования рынка, лоббирование интересов у регулятора и т.д. Конечно, участники рынка обнаружат, что они получают на два рубля удары по голове (манифестируется, как "влияние саморегулируемой организации растет"), и почти не получают уставных сервисов – стандартов, исследований, действенного лоббирования внешних регуляторов по защите своего рынка и т.д.. 
Нет, конечно, речь не идет о прямом перенаправлении финансовых потоков - бюджеты, контролируемые Советом такой организации, могут выглядеть вполне сбалансироваными. Конечно, все происходит значительно изящнее – просто сотрудников, которые "по должности" должны разрабатывать и сеять «разумное доброе и вечное», по фактическим затратам времени можно смело относить к дополнительным "полицейским". Ведущие разработчики, эксперты и исследователи такого саморегулятора не вылезают из проверок. Даже главные "лоббисты", которые должны корректировать мнение государства по тем или иным вопросам, тоже не вылезают из проверок, разборок и прочей "текучки". Сотрудники УСРО трудятся не столько по предусмотренному Советом плану, сколько по прямым указаниям начальства. А начальство в силу вполне объективных причин имеет смещенные в сторону enforcement приоритеты.
Государство обычно негласно одобряет этот процесс –  и тщательно следит за осуществлением функции enforcement. Уставы УСРО настроены на выполнение именно этой функции, и выполнение этой функции порождает максимальное количество проблем и скандалов. Да и члены УСРО скорее склонны простить недопоставку новых и эффективных стандартов, чем некачественный enforcement. Поэтому почти все доступные ресурсы автоматически перенаправляются из бюджетов разработки «разумного, нового, вечного» в бюджет enforcement. 
А недопоставленное разумное, доброе и вечное при таком раскладе разрабатывается экспертами государства и спускается на якобы саморегулируемый рынок "сверху" под аккомпанемент чиновничьих причитаний про "отсутствие рыночной инициативы". 
Хочется особо подчеркнуть, что такое положение дел абсолютно не зависит от отрасли, конкретной личности руководителя организации, или от личностей других линейных руководителей. Просто сложившееся институциональное устройство регулирования через УСРО почти автоматически приводит к подобным проблемам. Строй (набор институтов власти) всегда определяет поведение людей, а не наоборот. Так, при самом плохом парламенте жизнь в стране обычно лучше, чем при самом хорошем диктаторе. А число товаров на полках при плохом капитализме всегда больше, чем при хорошем социализме. А суд присяжных качественнее, чем суд Линча.
Фактически во всех саморегулируемых организациях, известных в России, бюджеты на «разумное, доброе, вечное» типа разработки новых стандартов тратятся на проверки и правопринуждение. НАУФОР и ПАРТАД, например, просто посылают сотрудников отделов по разработке рыночных стандартов на проверки в подотчетные организации. Поэтому на бумаге такая организация выглядит безобидной овечкой по стандартизации рынка, а на практике – это регулировочный волк, непрерывно пугающий стадо своих членов в интересах крупнейших организаций и государства.
Финансирование разработки требований при саморегулировании
Финансирование функции разработки требований и стандартов и enforcement имеет разную природу и должно организовываться по-разному.
Участники рынка предпочитают считать enforcement выработанных ими самими требований «осознанной необходимостью», и готовы платить за это некоторую разумную сумму, рассматривая ее как абонемент, своеобразный налог. При этом собственно само насилие не стоит дополнительных денег: в случае обнаружения нарушения контракта в рыночном саморегулировании вполне можно использовать судебную систему (третейский суд, например) для задействования государственной машины принуждения.
А вот за разработку стандартов и требований участники рынка часто не готовы платить общий «налог». Ведь заранее неизвестно, какой объем требований и стандартов им потребуется, какие ресурсы будут задействованы на их разработку.
Разработка требований и стандартов с точки зрения предпринимателей больше похожа на «традиционную» консультационную услугу, чем собственно услуга по надзору, контролю и правопринуждению. Кроме того, участники рынка с гораздо большей охотой готовы оплачивать только разработку тех требований и стандартов, в которых они заинтересованы более всего. Именно так, например, и устроена SIA (Securities Industry Association, Ассоциация ценнобумажной отрасли, trade association) в отличие от типичной «принуждающей» СРО NASD (National Association of Securities Dealers, Национальной ассоциации дилеров ценных бумаг, self-regulated accociation). Внутри эта SIA представляет из себя множество отдельных организаций по стандартизации под одной крышей. SIA состоит из множества комитетов, имеющих свои выборные органы, финансирование (отдельные членские взносы), общие собрания, местные представительства, сотрудников и т.д. Участники рынка прекрасно понимают, что социализм (централизованное перераспределение разнородных ресурсов - в финансовой или иной форме - по текущим приоритетам руководителя организации) обычно на рынке неуместен. Поэтому участники рынка хотели бы получить более полный контроль над тем, как тратятся их членские взносы. Желательно, чтобы участник рынка мог отдельно финансировать каждую разработку отдельного набора требований или стандартов. Тогда автоматически (рыночно) на наиболее важные разработки будет потрачено больше ресурсов, и они будут выполнены более быстро и с более высоким качеством. 
Более того, заинтересованные в качественной разработке требований и стандартов участниками рынка могли бы быть не только непосредственные участники данного потребительского рынка, но и все те организации, которые заинтересованы в его функционировании – разработчики программного обеспечения, консультационные фирмы, другие общественные организации, особо заинтересованные государственные органы и т.д. 
Зависимость качества требований и стандартов от используемых механизмов и протоколов их разработки
В создавшейся обстановке, когда ресурсы на исследования и разработки обязательных требований выделяются ведомствами по «остаточному принципу» (то, что остается от собственно надзора, контроля и правопринуждения), результирующие требования получаются крайне низкого качества. И не только по причине нехватки ресурсов, но и по причине отсутствия процедуры (протокола) получения приемлемых результатов. Лоббирования во время разработки требований происходит много, а качественных результатов получается мало. Получаемые тексты законодательных норм удивительно эклектичны, противоречивы, трудны в применении на практике – но зато удовлетворяют различным политическим и даже юридическим критериям.
Традиционно разработка требований и стандартов проходит в форме «Комитетов» и «Рабочих групп», в которых принимают участие самые разные по квалификации, но обычно крайне занятые люди. Эта технология (вернее, отсутствие всякой технологии) разработки сейчас наличествует и в государственных регуляторах, и в УСРО – и в том числе копируется различными trade associations участников рынка. Единственный элемент «технологии» обеспечения качества – ряд виз, которые ставят не самые профессиональные в обсуждаемых вопросах позиционеры.
Прежде всего, нет «рыночной» (каким-то образом демократической – саморегулирование!) гарантии в том, что в обсуждениях принимали участие действительно заинтересованные и компетентные люди, и эти люди могли повлиять на процесс. Недостаточно просто объявить участие в рабочих группах для всех желающих - должна существовать как система отбора для участия только действительно заинтересованных лиц, так и систематическая и формальная процедура учета мнений всех заинтересованных лиц, не замедляющая общие сроки разработки стандартов.
Нужно также учитывать, что любое требование (стандарт, правило, законопроект) – это не столько политический, сколько технический документ, и он требует содержательного проектирования и разработки (спецификации, фиксации формулировок, исследований, поиска в литературе, иногда даже проведения экспериментов, пробных реализаций). Технические и содержательные вопросы не должны решаться коллективно или, тем более, голосованием. Тут важнее обеспечение единства архитектуры, преемственности терминологии и т.д. – то, что отличает качественные разработки требований, стандартов, правил и законов от некачественных.
Сейчас разработка обязательных после их принятия норм рыночной жизни происходит в основном в форме "обсуждений" и привлечения почти случайных человеческих ресурсов "на общественных началах". Обычно один из участников группы добровольно "обещает" проработать тот или иной пункт к такому-то сроку. Ответственность за результаты он при этом не несет, ибо все понимают, что работа бесплатна. Не существует систематической процедуры выделения каких-то ресурсов на подразумевающие соблюдение жестких сроков и высокое качество разработки силами штатных сотрудников СРО и привлеченных оплачиваемых внешних экспертов, Обсуждение же на рабочих группах результатов подобных разработок должно носить характер "мозгового штурма" для генерации идей по разрешению найденных проблем, а также проведения проверочных просмотров, а не коллективных усилий по генерации объемистых текстов. 
Кроме того, сегодняшний процесс не позволяет планировать сроки выпуска документов - поскольку никогда не ясны ресурсы, которые можно будет задействовать в работе, и заранее неясна процедура согласований. 
Рынок: лучший регулятор для саморегуляторов
Лучший регулятор в мире – это свободный (конкурентный) рынок, поэтому единственным средством противостоять опасности самозарегулирования отрасли является конкуренция регулирующих организаций. Этот способ организации регулирования иначе известен как «контрактная юрисдикция». Каждый участник рынка волен сам себе выбрать на нем конкурирующего за своих «подданных» регулятора или нескольких, и связать себя с ними добровольным контрактом. Ключевым тут является слово «добровольным» -- обычно государственное регулирование или государственное саморегулирование не предполагают никакой добровольности в выборе регулятора.
В таком случае каждый поставщик сервиса регулирования предлагает рынку свои способы и процедуры выработки и коррекции стандартов и требований, свою инфраструктуру и назначает свою цену за сервисы. Участник рынка выбирает регулятора и связывает себя с ним контрактом. В случае нарушения контракта работает третейский суд, а далее вступает в действие государственная машина принуждения.
Собственно, во многих случаях не соблюдающие рыночные стандарты и требования наказывают себя сами, если рынок считает стандарты правильными, а предлагающиеся отклонения от стандарта неправильными. С другой стороны, вполне хватает общегражданских механизмов ответственности для тех мошенников, которые указывают соблюдение стандарта, но на деле его не соблюдают. Никакого особого законодательства для организации подобной системы не нужно.
Важно отметить, что подобного сорта «контрактные юрисдикции» вполне возможны при одном условии: государство не будет как-то выделять ни одну из них ни для каких целей. Максимум, что возможно (в качестве промежуточной меры) – это указывать, (открытые) стандарты и требования (обычно поддерживаемые какими-то организациями), которые могут быть использованы при организации государственных закупок. Но это ни в коей мере не означает регуляторной преференции данному саморегулятору-разработчику стандартов и требований, это закупочная преференция для присоединившихся к нему участников. Если какой-либо участник такого рынка не планирует торговать свои услуги и продукты государству, он вполне может выбрать себе и другого саморегулятора на том же рынке.
А мошенничества на рынке преследуются очень просто: обманутые потребители обращаются в суды, результаты этих исков становятся гласными.
Собственно, дебаты на подобные темы проходят уже даже в «цитадели» государственного саморегулирования – в США рассматривается возможность упразднить СРО на рынке ценных бумаг, чтобы дать возможность новым электронным биржам конкурировать с архаичными биржами ценных бумаг, защищаемыми поддержанными государством СРО. Такое развитие событий подталкивается непрерывными скандалами вокруг защищенных от конкуренции СРО, значительная часть решений которых ограничивает конкуренцию на вверенных им государством рынках. Единственный способ выхода из этой щекотливой ситуации – позволить рынку регулировать себя самостоятельно, государственно обеспечивая надежную судебную защиту заключенных на нем контрактов. Тогда на рынке сформируется необходимое количество СРО, которые будут жестко конкурировать между собой за участников рынка, предлагая им различные контрактные юрисдикции по разной цене.
Новые механизмы разработки стандартов, правил и законопроектов: меньше демократии
Саморегуляторы, образующие для своих «подданых» контрактные юрисдикции могут быть организованы:
•	На полностью частных началах (коммерческая организация, вырабатывающая стандарты и обеспечивающая их выполнение). Часто такое предприятие пытается организовать свою бизнес-модель на базе объявления своих стандартов «интеллектуальной собственностью».
•	На демократических началах равного членства, права голоса и т.д. (классическая организация стандартизации с присущей всем демократическим режимам медленностью, неповоротливостью и некоторой отстраненностью от реальной жизни своих стандартов).
Промышленные консорциумы нового типа (подобные консорциуму W3C, разработавшему большинство новых интернет-стандартов), являющиеся «гибридом» первых двух типов организаций: вырабатывающие публичные стандарты путем применения частной недемократической процедуры и обеспечивающие себе самофинансирование путем обеспечения информационных преференций для участвующих организаций.
Собственно, последний тип организаций является сейчас самым перспективным направлением в развитии рыночного саморегулирования. Современные западные отраслевые консорциумы по стандартизации  (объединения правительственных организаций, некоммерческих организаций, университетов, а также конкурирующих фирм для выработки общих внутриотраслевых технологических стандартов) часто устроены именно так.
Роль такой организации – обеспечивать нейтральное по отношению к некоммерческим, научным и промышленным организациям, отраслям и ведомствам концептуальное, экспертное и административное лидерство в создании рыночных стандартов и правил (а зачастую – и модельных законопроектов).
Для ведения этой деятельности саморегулятор аккумулирует средства, получаемые от промышленных организаций, некоммерческих организаций, исследовательских институтов, аналитических агентств, спонсорских организаций, озабоченных качеством и содержанием соответствующих стандартов, правил и законопроектов.
Доход саморегулятора, больший, чем требуется для покрытия прямых и накладных его расходов, может быть потрачен на инновационные работы по развитию стандартов, правил и законодательства, либо просто пойдет организаторам в качестве прибыли – в зависимости от устава соответствующего саморегулятора.
На собранные в виде членских взносов деньги могут быть наняты дополнительные технические и содержательные сотрудники, закуплено дополнительное оборудование, оплачена аренда мест заседаний, организовано сопровождение списков рассылки и вебсайтов, что резко ускорит сроки разработок стандартов, правил и модельных законопроектов и позволит поднять их качество.
Улучшение качества законопроектных работ происходит за счет формализации отношений между сотрудниками, непосредственно ответственными за разработку текстов стандартов, правил, законопроектов и сопроводительных документов к ним и остальными эпизодическими участниками процесса (например, за счет применения формального трехстадийного процесса рассмотрения модельных законопроектов, включающего содержательные информационные голосования присоединившихся к данному саморегулятору – по примеру консорциума W3C). Еще одно преимущество – решения будут приниматься быстро. Эти решения будут являться обоснованными (informed), но не будут следствием “чисто демократической” процедуры.
Информационное голосование нужно для того, чтобы перед принятием решения главный разработчик мог узнать мнение участвующих организаций о «готовности вопроса». Данное голосование носит предварительный, информационный характер и служит скорее для прояснения позиций, нежели для принятия решения – решение принимается разработчиком, а не политически. Стандарты, правила и законопроекты должны быть хорошо сконструированы, а не представлять из себя винегрет из политических компромиссов. Так, участники могли бы голосовать о готовности формулировок соответствующего стандарта, правил или законопроекта:
•	«За» (согласен с формулировкой, считается, что пояснительная записка к проекту решения приводит достаточные мотивировки «за»)
•	«Против» (не согласен – и с обязательным приложением объяснения причин, ибо эти причины наверняка не упомянуты в пояснительной записке и тем самым доводятся до сведения главного разработчика и его команды)
•	«Нет еще» (формулировка еще не готова, окончательные переговоры еще не проведены, вопрос еще не имеет достаточного понимания, это просьба об отсрочке принятия решения – с обязательным приложением объяснения причин)
На сегодняшний день разработчики рыночных стандартов и правил, а зачастую и законопроектов практически не имеют возможности на долговременной основе привлекать к работе в конкурирующих саморегулируемых организациях значительное число независимых экспертов, аналитических агентств, исследовательские институтов, консультантов. А ведь они не только могли бы принимать участие в разработках стандартов, правил и модельных законопроектов, но они могли бы также официально спонсировать эти разработки путем уплаты членских взносов саморегулятору и временным командированием своих сотрудников в СРО для выполнения определенных работ. Им было бы выгодно делать это – потому что СРО позволила бы им иметь рыночное преимущество перед не-членами СРО с одной стороны, не теряя при этом нейтрального общественного имиджа для своей деятельности по организации рынка и законотворчеству с другой стороны. 
Достигается такой баланс общественных интересов и частных интересов членов СРО тем, что результаты работы СРО являются открытыми и бесплатными, но открываются для широкой публики только через некоторое время (1-3 месяца) после окончания разработки, чтобы члены данной СРО успели подготовить свои организации к изменившимся в результате принятия разработанных текстов проектов. Процесс работы и промежуточные результаты могут быть доступны только членам СРО. Таким образом, члены СРО будут готовы оплачивать дополнительную экспертизу, которые они получают от участия в рабочих группах, а также ускорение доступа к текстам стандартов, правил и законопроектов, которое они получают по сравнению с не-членами данной СРО.
Опыт частного надзора и контроля
Франчайзинг
Система франчайзинга является одним из самых известных видов частных систем обеспечения работы многих организаций по частным требованиям. Организация (франчайзер) заключает контракт (франшизу), с другими лицами (франчайзи). Данный контракт вменяет для осуществления франчайзи поднадзорной франчайзеру деятельности контролируемые требования собственной разработки франчайзера. Деятельность франчайзи подвергается проверкам стороны инспекции франчайзера. При выявленных нарушениях франчайзи обязан исправить все выявленные нарушения, а в случае грубых нарушений или отказа в исправлении подвергается наказанию – разрыву контракта (обычно такой контракт предусматривает в обмен на подчинение юрисдикции франчайзера передачу технологий, а также право использования торговых марок франчайзера, что существенно облегчает маркетинг).
Обычно в одной стране существуют несколько альтернативных ассоциаций франчайзи и франчайзеров, которые вырабатывают некоторые общие требования для подобных контрактов франчайзинга. Часть этих требований затем закрепляется в законодательстве.
Собственно, франчайзинга дает «чистый пример» существования полностью частных контрактных юрисдикций. Франчайзер крайне заинтересован в том, чтобы бремя его контроля не было чрезмерным (или от него разбегутся все его франчайзи), с другой стороны любое нарушение требований может привести к громкому скандалу потребителей или местной общественности с одним из франчайзи, а тень ляжет на всю систему. Поэтому лучший опыт, как устраивать контрактные юрисдикции, нужно брать из этой области (включая то, как организовывать надзор и контроль в мультинациональных корпорациях).
Аудит (и опыт с Enron)
Другой пример надзорной деятельности – это специализированные надзорные организации, которые специализируются на проверках. Нужно сказать, что факты коррупции в этих организациях встречаются не реже и не чаще, чем коррупции в государственных надзорах. С другой стороны, «ошибки» в пользу проверяемых ничего не стоят госинспекции (страдает при этом только один из чиновников такой организации – как крайний случай), а частная инспекторская организация при этом исчезает вместе с утерей репутации. Пример Enron показывает именно такое развитие событий – один из крупнейших игроков мирового аудиторского рынка покинул его в результате скандала с аудированной им энергокомпанией.
Американское правительство предложило при этом закрепить в законодательстве, что аудиторская (надзорная) деятельность не должна при этом совмещаться с консультационной, но нам представляется такое ограничение на совмещение деятельностей неправильным. Для объяснения этого нужно прежде всего вспомнить, зачем вообще нужен аудит – ведь многие организации обращаются к дорогим услугам крупнейших аудиторов вовсе не потому, что закон формально требует наличия аудиторского заключения. Просто многим предприятиям нужны деньги, и единственный способ их получить – это подвергнуть себя внешней проверке той организации, которой доверяют инвесторы. 
Не нужно требовать от аудиторской организации исключительной деятельности. Инвесторы сами разберутся, можно ли давать деньги предприятию, прошедшему аудит в такой «вертикально-интегрированной» консалтингово-аудиторской компании. В конце концов, инвесторы рискуют своими собственными деньгами – такие правила игры на инвестиционном рынке. Но каждый инвестор, выбирая аудированное предприятие и каждое предприятие, выбирая аудитора в надежде на благосклонность инвестора, сделают свои выборы сами, а не полагаясь на закон.
Пример: Underwrites Laboratories – техническое саморегулирование
Примером одной из организаций, которая разрабатывает и широко внедряет в жизнь стандарты безопасности является вполне коммерческая Underwrites Laboratories. На очень многих продуктах можно встретить значок в виде букв UL в кругу. Это означает, что частная компания Underwrites Laboratories разработала стандарт безопасности для подобного класса изделий, а само это изделие за определенную (от сотен до нескольких тысяч долларов за каждое изделие) было подвергнуто тестам специалистами лаборатории и продемонстрировало свою безопасность (точнее – продемонстрировало соответствие стандарту безопасности, разработанному лабораторией).
Никакого госрегулирования, никакого «госстандарта», никакого принуждения – но большинство промышленных изделий развитых стран несут на себе этот значок UL (или значок немногих конкурентов UL). Участникам рынка выгодно, чтобы их продукты были безопасными, поэтому они добровольно обеспечивают их сертификацию и добровольно платят за это деньги.
Некоторые критики могут сказать, что уровень безопасности, которого требует зависящая от своих клиентов UL, может быть довольно низким. Но специалисты UL могут ответить, что он разумный, чтобы не слишком задирать цену продуктов, и не банкротить предприятия с одной стороны, и все-таки обеспечивать безопасность потребителей продукции этих предприятий с другой стороны. Просто UL в два счета вылетит с рынка добровольной сертификации (одного из подрынков рынка саморегулирования), если будет задирать планку стандартов безопасности непомерно высоко – равно как то же самое произойдет, если UL будет предлагать рынку слишком низкий уровень безопасности в своих стандартах. Поэтому UL разрабатывает стандарты ровно такими, какие нужны рынку – то есть приемлемые как для потребителей продукции (желающих иметь самые безопасные продукты) так и для поставщиков (желающих снизить свои издержки на производство продуктов с повышенной безопасностью). Любое отклонение от «золотой середины» будет означать катастрофу для UL. Любой государственный регулятор обычно полностью свободен от любой ответственности за неадекватность своих стандартов. Только рынок заставляет делать стандарты безопасности сбалансированными.
К тому же любой бы государственный регулятор просто не смог бы обеспечить коммерческой эффективности для такого процесса, чтобы держать его самофинансирование. Любая неэффективность фирмы немедленно приведет к появлению более эффективных конкурентов, поэтому UL буквально вынуждена держать процесс разработки стандартов и тестирования максимально дешевым, но качественным. Госрегулятор сумел бы обосновать любую смету – ибо он не боялся бы конкурентов.
UL отвечает не только за разработку стандартов, но и за собственно тестирование (в частности, UL может оттестировать продукт на соответствие и внешним стандартам, например, государственным). Понятно, что UL более ответствена за адекватность тестирования, чем любое госведомство – ибо за неверные результаты тестирования отвечает деньгами, а госведомство за то же самое отвечает непонятно чем. 
Underwriters Laboratories была образована в 1894 году и сейчас в ней работают более 4 тысяч ученых, исследователей и инженеров. В 1995 году фирма протестировала добровольно представленные ей 80 000 продуктов 16.5 тысяч типов. Это и есть саморегулирование в действии.
Интересно также и то, что Underwriters Laboratories не сертифицирует услуги, а проверяет только продукты. Но существует множество аналогичных организаций, сертифицирующих услуги, бизнес-процессы, уровни безопасности и надежности и т.д. (один из самых известных случаев – сертификация стандартов серии 9000 по обеспечению качества производственными процессами).
План законодательной работы
Поправки к пишущемуся сейчас (МЭРТ) законопроекту «О саморегулируемых организациях».
todo
•	другие формы саморегулирования: треования страховых компаний, кредитных организаций, контракторов, 
•	стандарты, как односторонне принимаемые требования
•	стандарты и госзакупки
•	открытость стандартов, стандарты де-факто
•	что делать с Госстандартом
•	частные службы расследования